Первые дни после диагноза...
Это случилось в октябре 2011 года, когда я только перешла в 11 класс. Еще в сентябре я была полна сил: готовилась к ЕГЭ, мечтала о поступлении в университет и строила планы. Но в октябре начались сильнейшие головные боли, которые с каждым днем становились только хуже. Постепенно нарастал неврологический статус: дезориентация, свет и звуки причиняли боль, постоянно тошнило и кружилась голова. Я стала плохо ориентироваться в пространстве и даже не могла попасть ногами в домашние тапочки. Обезболивающие не помогали, и я почти все время спала.
О диагнозе я узнала 7 октября 2011 года, накануне Дня учителя. С детства я была очень активным ребенком, участвовала во многих школьных мероприятиях, поэтому этот день особенно четко отложился в памяти. Ночью мы поехали делать МРТ в Санкт-Петербург (на тот момент мы еще жили в Ленобласти), домой вернулись только под утро, а уже в 9 я была на генеральной репетиции в школе. Дома я нашла заключение МРТ, которое мама пыталась спрятать. Фраза «новообразование головного мозга, рекомендована консультация нейрохирурга» не выходила у меня из головы весь день. Несмотря на боль и страх, на концерте я держалась как обычно — веселая и жизнерадостная. Позже учителя и одноклассники удивлялись, что я ничего не показала. Видимо, это было из последних сил: после 7 октября в школу я уже не вернулась, состояние стремительно ухудшалось.
Долгое время я не хотела, чтобы в школе знали о моем диагнозе. Я боялась жалости — тогда казалось, что она только сделает хуже и лишит меня последних сил справляться. О болезни я смогла рассказать лишь спустя месяц, когда уже легла в больницу на операцию.
А еще в этот период мы подружились с одноклассницей моего брата (на тот момент она было всего 9 лет), которой также совсем недавно был поставлен рак мозга. Эта малышка стала для меня маяком, опорой и поддержкой. Своим примером она показывала, что впереди есть жизнь, что нужно продолжать верить и мечтать, ставить цели и идти к ним, радоваться каждому дню и становиться лучшей версией себя. И только годы спустя я поняла, что поддержка играет огромную роль и может стать настоящей опорой.
Путь через лечение...
7 ноября мне провели операцию — опухоль удаляли методом трепанации. Удивительно, но мне совсем не было жалко расставаться с длинными волосами (густыми, до копчика) — грустила только мама, когда брила меня.
До последнего было непонятно, к чему готовиться и как будет после. Мыслей было много, но они почти не пугали — скорее вызывали странный интерес. По-настоящему страшно стало лишь в ночь перед операцией. До самого утра я переписывалась с другом — его спокойствие помогало мне держаться. Утром он написал мне сообщение, но прочитала я его только спустя пять–семь дней, уже после операции. В тот период казалось, что весь мир просто замер и ждал, когда я выйду на связь.
Позже, уже после операции, мы с мамой узнали, что моя школа организовала сбор. В нем участвовало огромное количество людей, в том числе тех, с кем я даже не была знакома лично. Одноклассники подарили мне большого белого медведя и конверт с пожеланиями и рисунками от каждого — они, кстати, до сих пор хранятся у меня дома. Эти слова я часто перечитываю, когда мне тяжело. Спустя 15 лет они все так же греют мне душу и придают сил двигаться дальше. Восстановление было долгим и очень трудным.
После операции у меня случился парез левой стороны — пришлось заново учиться сидеть, ходить и пользоваться рукой. Позже, спустя несколько месяцев, начались эпилептические приступы: бесконечные посещения врачей, выматывающие обследования, серьезные препараты, которые давали ужасные побочные эффекты типа булимии и расстройства ЖКТ. За несколько месяцев я стремительно набрала более 40кг, мой вес перевалил за 100. Для меня, девочки-подростка, это был ужасный удар, который сильно подкосил меня на долгие-долгие годы…
Рядом всегда была мама: она видела мои слезы от боли, бессилия и непонимания, почему все так произошло, но все равно заставляла вставать и идти, чтобы я восстанавливалась. Благодаря ее терпению и моему упорству уже в январе я смогла вернуться в школу. Волосы только начинали отрастать, шрам от уха до уха был хорошо заметен, поэтому я ходила в шапке. Однажды, увлекшись разговором, я сняла ее и на секунду замерла от страха. Но никто даже не подал вида. Для меня это был самый ценный момент — полное принятие. Для одноклассников я осталась той же Сашей, что и до диагноза. С тех пор я стала чаще приходить в школу, ребята помогали мне ходить, поддерживали в учебе и помогали наверстать пропущенное.
В конце года я сдала экзамены вместе со всеми. На выпускном со сцены я поблагодарила каждого, кто был рядом, кто помогал и ждал меня. Именно эта поддержка помогла мне вернуться к жизни и почти забыть о пережитом.
Мой мир не стал меньше — он стал светлее, добрее и ярче, потому что рядом оказались люди, которые приняли меня новой и не отвернулись.
Жизнь сейчас...
После операции жизнь не стала «как прежде» — и в этом, пожалуй, главное отличие. Она стала другой. Я больше не живу на автомате и не отношусь к себе как к бесконечному ресурсу. Я стала делать то, что так долго откладывала или просто боялась попробовать: пошла на вокал, научилась танцевать бачату, занимаюсь йогой, знакомлюсь с новыми людьми и местами, отучилась на массажиста и планирую поступать в мед, о котором грезила с 5 лет.
Я научилась слышать своё тело и уважать его границы, потому что игнорировать сигналы стало невозможно. Здоровье перестало быть фоном — оно стало ценностью. Но, пожалуй, самым важным изменением стало мое отношение к поддержке.
Когда я на себе ощутила, насколько мощной и спасающей может быть вовлеченность других людей — одноклассников, учителей, знакомых и незнакомых — я очень ясно поняла: когда-то обязательно придет моя очередь. Не просто принимать, а отдавать. Со временем это ощущение оформилось в действия. Я стала заниматься волонтерством — как способом быть рядом и поддерживать там, где это действительно важно.
Сейчас я помогаю приюту «Апероль Шпиц» и именно оттуда у меня появились две собаки. Я участвую в поиске пропавших животных вместе с «Лисьим Патрулем» и просто неравнодушными людьми, проходила обучение в «ЛизаАлерт» и помогала информационно (возможно когда-нибудь приму участие в поиске). А в 2025 году я стала онкомейтом (равным по опыту) в благотворительном фонде «Онкологика», поддерживаю людей, которые, как когда-то я, оказались по другую сторону диагноза.
Этот путь изменил меня изнутри. Ушло ощущение, что нужно постоянно что-то доказывать — себе или миру. Появилась внутренняя опора и спокойствие, которых раньше не было. Я стала внимательнее к людям, к их состояниям и боли, научилась быть рядом не из жалости, а из принятия. Я перестала воспринимать помощь как слабость. Просить, принимать и благодарить оказалось так же важно, как и уметь справляться самой.
Мой взгляд на жизнь стал глубже и тише. Я научилась радоваться простым вещам — возможности идти, смеяться, планировать, жить без боли. Я перестала откладывать жизнь «на потом», потому что слишком хорошо знаю, как хрупко это «потом». Этот опыт не сделал меня бесстрашной или идеальной. Но он сделал меня живой, внимательной и честной с собой и с другими.
Болезнь не стала точкой — она стала поворотом. На 15-ом году моей устойчивой ремиссии могу точно сказать, что с болезнью мы расстались без ненависти, но навсегда!
