Первые дни после диагноза...
Мне 43, я много занимаюсь спортом, регулярно прохожу чекапы, даже простуды обходят меня стороной. Три бизнес-проекта, путешествия, друзья – жизнь бьёт ключом. Случайно нахожу уплотнение, уже утром я у маммолога, через неделю получаю стёкла с диагнозом, а дальше – просто на автомате. Всё максимально быстро: через месяц уже первая химия. При ТНРМЖ нет времени на раскачку. Страшно не было, слёз не было. Спустя полгода психолог скажет: «Вы так и не приняли болезнь». Наверное, да. Но я отложила всё и просто чётко выполняла указания врачей, переехала к клинике поближе, ускоряла всё, что можно ускорить. Питание, режим и дисциплина стали приоритетом жизни. Как робот, я просто знала, что надо делать, – и делала. Думать и страдать было некогда.
«Накрыло» позже – когда «посыпалась» жизнь. Тело страдало от отсутствия нагрузок: это слишком резкая остановка, когда у тебя 6–10 тренировок в неделю. Голова разрывалась от попыток собрать мысли и удержать бизнес – всё сыпалось и разваливалось. Я сократила проекты, остановила масштабирование, распустила часть команды, но удерживать оставшееся в балансе становилось всё сложнее. Партнёры подводили, мой контроль рассыпался, память проваливалась. Вот тут и «посыпалась» я. Осознавать свою слабость, принимать поражение за поражением, чувствовать себя тупой и уже не верить, что сможешь вернуться в нормальную жизнь, – было невыносимо. Слабее тела оказалась психика. А всё взаимосвязано: когда есть режим, всё проходит проще; нет режима и помощи – проживать лечение намного сложнее.
Тут я скажу: бизнес добивал меня. Мне хотелось просто лечиться и не думать больше ни о чём, но я просто не могла опустить руки там.
ТНРМЖ вообще сложен по лечению – агрессивная химия, уплотнительный режим, паузы нежелательны, всё новые побочки, с каждым курсом сложнее и больнее. Операция, лучевая. Мне, как человеку, не знавшему до этого врачей и таблеток, было архисложно разобраться во всём. Ночами гуглила и дёргала с вопросами всех, кого знала, и находила контакты. Очень помогли сообщества и фонды – просто разобраться, найти ответы, понять. Термин «квалифицированный пациент» не случаен: от тебя, от твоей активности и правильных вопросов врачам зависит многое. К сожалению, в тот момент врачи заинтересованы убить рак и сохранить тебе жизнь, но не сохранить тебя здоровым и сильным. Об этом ты должен подумать сам.
Я так и не смогла сказать родителям о диагнозе. Они в другом городе и сами тяжело болеют. До этого я всегда помогала, а сейчас не могла даже приехать, а иногда и просто позвонить. Сказать по телефону, что у меня рак, и дать им ещё один повод для переживаний не получилось. Я собиралась, готовилась, но каждый раз молчала, просто говоря о сложной болезни и операции.
Говорить всем вокруг тоже не хотелось. Не потому что стыдно и страшно, а потому что не хотелось вопросов и бесконечных обсуждений болезни и лечения. Близкие знали и помогали – очень помогали и поддерживали. Парень стойко выдержал первые месяцы (он, кстати, и нашёл то самое уплотнение), но в итоге исчез, сказав как-то: «Ты сама так решила»… Конечно, правда тут где-то посередине, и Бог нам всем судья.
Итак, я планировала в 2026 году бежать IronWoman, готовилась, но от себя не убежишь. Год наедине с собой – резко, чётко, без компромиссов. Итогом важным стали режим (питание, сон, движение) и близкие – простая помощь и поддержка. И много их терпения – да, химия влияет на адекватность. В целом онкобольному больше ничего и не нужно. Я, к своему удивлению, оценила помощь ОМС в нашем городе, слаженную работу клиник и профессионализм врачей. Бесконечная благодарность каждому, кто был на этом моём пути.
Почему-то уже бытует мнение, что рак сейчас – это примерно как простуда, что ты «поправишься» и будешь жить как раньше, что можно вести обычную деятельность и не выпадать из жизни. А на деле всё получается абсолютно не так… Это тяжело, очень тяжело. Трансформация на 120%, и таким, как раньше, ты никогда не будешь. Лучше – да, таким же – уже нет.
Моя бабушка пережила Блокаду Ленинграда, я слышала много её страшных историй. Ещё в начале лечения родилась мысль: «Бабушка Анна пережила Блокаду, неужели я рак и эту поломку не переживу?!» Сработало.
Путь через лечение...
Итог: 16 химий в дозоуплотнительном режиме, 2 реанимации от побочек, десятки поддерживающих уколов, операция, 15 лучевых, почти год лечения – и полная победа при ТНРМЖ. Нет волос, ресниц, бровей, сошли ногти, слезла кожа, трещины по всему телу. Падала на улице, рыдала в истериках, срывалась на близких. Раскачанное спортом сердце сдалось сразу – постоянная тахикардия, всё время на поддерживающих таблетках. Было сложно сделать 10-минутную зарядку, выйти на улицу, поесть. Ночи превратились в ад, сна не было. Были моменты, когда думала: «Зачем я лечусь? Побочки страшнее болезни. Лучше бы пожила нормально ещё пару лет, а там уже неважно, чем так…» Но всё проходит, и у всего есть «год спустя».
Жизнь сейчас...
Важно искать новое. Бумажные книги заменили аудио, потому что глаза болели. Еда стала домашней. Друзья приезжали в гости вместо ресторанов и вечеринок, готовили и поддерживали. Вместо пробежек и марафонов – хотя бы выйти и сделать круг во дворе. Онкопсихолог тоже стал огромной поддержкой. Точно нельзя замыкаться и быть наедине с собой. Люди – огромный ресурс. Не все выдержат тебя в таком состоянии, не все поймут, как помогать, но те, кто будет рядом, – настоящие алмазы твоей жизни. Береги их.
