Первые дни после диагноза...
Тридцать семь мне исполнилось в июне 2017 года, а в сентябре, едва устроившись на новую работу, я загремела в стационар на биопсию. В диагнозе была записана лимфома под вопросом, то есть лишь подозрение. Началась вся эта катавасия, как и следовало ожидать, чуть раньше, в августе, когда во время проведения ультразвукового исследования у меня неожиданно обнаружили увеличение шейных лимфоузлов. На обследование в поликлинику онкологического диспансера я пришла в полной уверенности, что мне нужно исключить рак, именно исключить, а не подтвердить, диагностировать или что там еще. Какого рожна, в самом-то деле? Младшему моему сыну было четыре, дочь — ученица пятого класса. Уже года два я жила в режиме преодоления: маленькие дети, сложные семейные обстоятельства, финансовые трудности. Наверное, поэтому меня не особо удивляло постоянное чувство усталости: часа в четыре пополудни уже хотелось прилечь, а в восемь вечера казалось, что наступила полночь.
Биопсия подтвердила диагноз: неходжкинская лимфома. Первая госпитализация в онкодиспансер оставила мощное впечатление. Когда я вернулась домой, выписавшись из палаты номер шесть отделения онкологии головы и шеи, то первым делом закачала в электронную книгу «Таинственный остров» Жюля Верна. Это было простое, ничем, казалось бы, не подкрепленное желание. И лишь начав читать, я поняла, какое сообщение подсунуло мне мое подсознание. Если помните, герои верновской робинзонады в силу обстоятельств попадают на необитаемый остров и, вместо того чтобы предаваться отчаянию, начинают бешено его обустраивать, используя все свои знания о достижениях современной цивилизации. Эта книга говорила со мной о времени больших перемен. О том, что отчаяние — слишком большая роскошь для людей, отрезанных океаном от нормальной жизни. О ценности каждого человека, оказавшегося с тобой на твоем метафорическом острове. О том, что, если в ожидании возвращения в число веселого и почти что здорового большинства начать бить лапками и строить гранитные дворцы, остров окажется не таким уж и таинственным, а вполне себе обжитым и приятным. Правильное вхождение в болезнь — это глубоко личная история. Маленький акробатический трюк, позволяющий так открыть пугающую дверь, чтобы не ослепнуть от перспектив и не застыть в оторопи, а включиться в поток и плыть в нужном, единственно верном направлении — к выздоровлению.
Путь через лечение...
Семь «химий», биотерапия, поддерживающие лекарственные курсы – в целом противоопухолевое лечение заняло около двух лет.
Среди врачебного состава и медицинского персонала диспансера мне лично не встречались плохие люди – грубые, равнодушные, относящиеся к своему делу на «отбились». Ах, какие сестрички кололи мои руки, а потом – «розетку» порта для химиотерапии! Красотка Светочка, ставившая мне первую «химию» в отделении онкологии головы и шеи и вполголоса говорившая: «Да не слушайте вы никого, эту «химию» вы даже не заметите!». Расчудесные сестрички Ольга Васильевна и Надежда Анатольевна в дневном стационаре. Врач в торакальном отделении – Ирина Викторовна, с доброй улыбкой и внимательным взглядом, которая разговаривала с нами так, что на душе становилось светлее. Лечащий врач поликлиники онкодиспансера Ирина Михайловна, умница и красавица, и её добрейшая помощница Галина Михайловна, химиотерапевт Наталья Геннадьевна, психотерапевт Ольга Васильевна – их лица и имена вытатуированы в сердце)).
И, конечно, первый хирург Виталий Валерианович. Виталий – от латинского «жизнь», Валерианович – ох, немало этой настойки выпила и вынюхала я за свои дюже зрелые годы. Филолог во мне втайне подвывал: «Вылечи же меня, о мудрый врач, назвался Валериановичем – так лечи!». До сих пор испытываю к В.В.Т. нежную благодарность за то, что его случайная реплика («Мужика тебе хорошего, и всё пройдёт») запустила во мне программу, нацеленную – нет, не на выживание! – на жизнь.
В процессе лечения в жизни моей случилась крайне неприятная ситуация, не имевшая отношения к онкологическому лечению. Так я впервые попала на консультацию к психологу и познакомилась с метафорическими ассоциативными картами. Я пришла с серьезной этической проблемой и уже через час вышла из кабинета с чётким пониманием, как мне поступить.
Я была так впечатлена этим опытом, что увлеклась метафорическими картами. Сначала просто баловалась, а потом прошла специальное обучение. Время от времени мне звонили с просьбой поговорить с близкими, столкнувшимися с онкодиагнозом. И тогда решение вызрело само собой: я начала учиться, чтобы овладеть знаниями и методиками для квалифицированной помощи. Я получила диплом психолога-консультанта, прошла обучение по клинической психологии в онкологии, беспрерывно продолжаю учиться.
Уже более шести лет я нахожусь в ремиссии. Теперь я психолог Алтайской краевой общественной организации «Вместе против рака». Мы с профессией, как мне кажется, взаимно довольны друг другом.
Жизнь сейчас...
Никогда раньше у меня не было такой ясной картины будущего. Если бы я пришла на собеседование в Небесную канцелярию, и мне бы задали тот самый вопрос про видение себя через пять лет, я бы не растерялась и даже не слишком задумалась!
Мне понятно, в каком проекте психологической поддержки я буду трудиться в следующие два года. План обучения прописан на несколько лет. Мои самые любимые муж и дети рядом, со мной, в моих мыслях и сердце, мы растём и радуемся вместе. Возможность обладать и ценить эти богатства умиротворяет и одновременно будоражит.
Гарантий никаких нет, а чувство уверенности есть.
И это такое окрыляющее чувство.
