Первые дни после диагноза...
Моя история началась в ноябре 2023 года. Событие, произошедшее тогда полностью и бесповоротно изменило мои взгляды, мысли, мое понимание жизни. Оно в одночасье перевернуло мой мир. Вектор пути стал иным, когда я впервые увидела в заключении маммографии, напечатанные мелким черным шрифтом латинские слова «susp. c-r sin». Впервые в моей судьбе прозвучала слово рак. И именно тогда я ощутила животный, липкий страх, который было невозможно унять ничем. Он вполз, не спрашивая разрешения, в мое сознание и, как казалось мне тогда, остался навсегда. Где-то в глубине своей души я уже знала, что слово «подозрение» очень скоро приобретет завершенность и станет диагнозом на белых листах медицинского консилиума, переиначившего мою судьбу.
Путь через лечение...
Сейчас кажется, что прошла целая вечность с того момента, когда я сидела у кабинета маммографии, прочитывая вновь и вновь свое заключение, словно пытаясь очередным тревожным взглядом стереть написанное там. Тогда я еще не знала, что впереди долгая зима, пришедшая в мою жизнь холодом, ветрами сомнений и леденящим чувством тоски по прошлому миру, закрытому для меня навсегда. Помню как временами не хватало сил, чтобы просто встать утром и понудить себя дойти хотя бы до туалета. Началась бессонница. Я рыдала по ночам и не могла увидеть просвета в той боли, которая заполонила всю мою сущность. Было чувство, будто я растворилась в ней и стала лишь молекулой в океане безысходности и неопределенности нового бытия. После первой операции, наконец, прозвучал мой диагноз. «Ольга, гистологи дали ответ. Результат хороший, пока они ставят рак insitu, то есть рак, который еще не вышел за пределы молочной железы», - сказал мне по телефону лечащий врач. Но…… разве может термин рак быть хоть чем-то привлекателен. Чтобы понять до конца степень развития процесса, возникла необходимость во второй операции, по удалению лимфоузлов с последующим их исследованием на присутствие или отсутствие метастаз. Именно тогда я пришла в храм, поняв, что только помощь Бога способна вернуть меня к жизни. Прошлые планы и желание что-либо контролировать приобрели оттенок ушедшего праздника с горами никому ненужных конфети и разорванных подарочных упаковок. Реальность состояла из ожидания очередного результата гистологии, посещения храма и стихов. Да, да. Я начала писать стихи. Они спасли меня тогда от накатывающей депрессии, от ухода в себя и от неверия в лучшее. «Господь не оставляет», - думала я, когда очередной стих рождался в мыслях. И еще у меня был самый лучший в мире врач. Тактичный, добрый, чуткий и безмерно талантливый. Он отвечал на любой мой вопрос и своими ответами дарил надежду на то, что я снова буду жить. И На то, что я снова смогу быть красивой. «Благодарю вас, Альберт Минусагитович, за то, что вы есть в моей жизни. За вашу бесконечную помощь и поддержку», - очень часто мысленно повторяла я тогда.
По результатам гистологии метастаз в лимфоузлах не оказалось. Мой диагноз претерпел метаморфозы и превратился из рака на месте в гормонозависимый рак первой степени. Впереди меня ждал длительный курс лучевой терапии и прием препарата, снижающего вероятность развития рецидива, на протяжении десяти лет. В душе появилось некое плато спокойствия и определенности от того, что я, наконец, знала свой дальнейший план действий. Именно тогда я написала стихи, которые лучше всяких объяснений могли выразить мое новое, родившееся под скальпелем двух операций, состояние души.
Коридор, белый кафель и я в простыне,
Страхом выжжены сны и надежды.
Как забытая кукла в небытие,
Без ответа, без слёз, без одежды.
Словно кожу содрали, нагая стою,
Неизбежность вливается в вены.
Задыхаясь от страха туда я иду,
Где пропитаны болью стены.
Холод вьется у ног и немеет душа
В одночасье лишившись опоры.
Под руками хирурга жизнь замерла,
Смолкли в мыслях никчемные споры.
Скальпель тело кроит и распятое я
Умаляется днем настоящим.
Нити плотно сшивают разрезов края,
Намечая мой путь в предстоящем.
Шрамы сделают душу терпимей ко всем,
Кого раньше она укоряла,
И не будет вопросов за что и зачем
В тишине отыгравшего бала.
Просто утро наступит и вечер придет.
Проживу как сумею меж ними,
Понимая, что все непременно пройдёт,
Только вера пребудет доныне.
Зазвенят колокольни родные мои,
Песней тернии испепеляя,
Чтоб на голой земле появились ростки
Той любви, без конца и без края.
Ее голос во мне так пронзительно чист,
Я прошу им у Бога прощенья
И возможность заполнить подаренный лист
С новой строчки второго рожденья.
Январь 2024
Жизнь сейчас...
Мое лечение длилось почти два месяца, оно продолжается и сейчас. Иногда я с иронией шучу, что бывших онкобольных, как и бывших алкоголиков не бывает. Даже, когда ты принимаешь свой статус онковыздоравливающей, руки начинают дрожать от мысли, что все может повториться.
Каждое очередное обследование рождает внутри небольшую паническую атаку. Я относительно неплохо научилась с ними справляться по прошествии года ремиссии. В этом мне помогает творчество и, конечно, люди. Близкие или далекие, не имеет значения. С некоторых пор я стала слышать их настоящие голоса, видеть их глаза, полные боли сродни моей и в тоже время лучащиеся светом добра и любви. Ведь истинная любовь никогда не угасает, она сияет в нашем мире как драгоценный бриллиант, пытаясь помочь каждому преодолеть свои испытания. Теперь я понимаю это как никогда раньше и хочу помочь тем, кто сейчас также как я когда-то впервые видит в своем заключении «susp. c-r sin». Наверное, поэтому с недавних пор я стала писать прозу о себе, «Мою историю», в надежде что кто-то прикоснувшись к ней, снова обретет веру в неизведанные горизонты своей будущей жизни.
