Первые дни после диагноза...
Мне было 33 года. Семья, карьера, путешествия. Я никогда не болела даже гриппом, правильно питалась, занималась йогой. Но однажды я проснулась и обнаружила кровь на майке. Думала, что просто царапина. Через какое-то время следы стали появляться чаще. Мне повезло, что в ближайшей к офису частной клинике принимал маммолог с опытом работы в онкологии. Благодаря ему был поставлен правильный диагноз, назначены анализы.
Я помню, что стойко принимала все рекомендации врачей, потому что не верила. Я до последнего не верила, что это происходит со мной. Было страшно рассказать близким, страшно потерять любимую работу. Да что уж там, было страшно умереть. Я запиралась в офисе и рыдала в голос, так было страшно. Страшно за себя и за то, что моя такая понятная жизнь закончилась.
Меня спасло то, что рассказывая о болезни, я будто разделяла груз тревог с другими и от этого становилось легче. Признавшись самой себе, приняв болезнь, стало легче говорить о ней другим. Я завела небольшой блог, делала заметки о том, что происходит, какие тревоги у меня и что мне нужно.
Именно это помогло вовремя найти лучших врачей, деньги на лечение, поддержку от близких. Меня поддержали коллеги, компания, друзья. Так началось мое путешествие.
Путь через лечение...
Я проходила лечение по протоколу неоадъювантной терапии. 4 курса АС (доксорубицин+циклофосфомин), 12 курсов паклитаксела и после правосторонняя мастеэктомия.
Волосы выпали после первой же химии. И если раньше я никогда не придавала значения прическе, то, когда волос не осталось совсем, ощущение женственности пропало.
И да, 4 курса АС были тяжелыми, болело все. Я не могла есть, не могла находиться в квартире, где пахли даже обои, не могла пить воду из-за вкуса. Каждые три-четыре дня после химии были похожи на мясорубку. Через неделю организм успевал восстановиться и жизнь продолжалась.
Самое тяжелое время наступило к 6 курсу Паклитаксела. Данный препарат создаёт иллюзию, что все проходит легче. И да, тебя перестаёт тошнить, появляется аппетит, даже волосы немного отрастают. Но к 6 неделе силы иссякают, все начинает сбоить, болеть, невозможно ни ходить, ни лежать. Почернели ногти, болели кости. Я не могла открыть даже бутылку воды, меня мучали кровавые сопли и разрушенная слизистая везде. К моменту операции я уже не могла пройти самостоятельно более 50 метров, постоянно падала в обморок, не могла связать двух слов или удержать в голове целое предложение. Кажется, это были самые тяжёлые недели всего лечения. Я считала дни до операции, потому что иначе выдержать всю эту боль было невозможно.
На 11 цикле химии из-за плохого состояния организма врачи приняли решение проводить операцию раньше. Наверное, это спасло меня. Кажется, что ещё одной химии я бы не смогла выдержать.
Спасибо моим врачам, всему медперсоналу Волынской больницы. Они сделали лечение максимально комфортным, а операция и восстановление после неё прошло как нельзя лучше.
Так как мой тип рака хорошо поддавался лечению, мы ограничились химией и операцией. Прошло чуть больше трёх лет с момента операции. Я на эндокринотерапии золадексом и тамоксифеном. Борьба продолжается. Риск развития рака в яичниках все ещё высок. Но я не сдаюсь.
Я навеки благодарна Юлии Львовне Подберезиной и Светлане Владимировне Лимаревой за то, что с такой заботой и искренним вниманием вели меня по этому пути.
Жизнь сейчас...
Я мечтаю продолжать жить полной жизнью. Болезнь дала мне толчок к переменам. Показала мне, что жить нужно здесь и сейчас. И поэтому мои планы сейчас сосредоточены на реализации давних мечт и целей.
